19:43 

Надежда больной девочки

Selena-hime
Название: Надежда больной девочки
Автор: Selena_Ten/Sama/Hime
Бета: Ayame(Aya-hime)
Рейтинг: G
Персонажи: Куренай Марья, её дворецкий, Хио Шизука, Ичиро.
Жанр: ангст
Дисклаймер: Хино Мацури, ваше это, ваше, а фик мой;)
Размер:мини
Тип:джен
Размещение: Только с моего разрешения.
От автор: трудная для меня работа. По рыцарю, пишу почти что впервые, не считая «Кровавого рассвета» И Куренай Марья с Шизукой мои почти самые любимые персонажи *улыбка* приятного прочтения и жду ваших комментариев)

Есть время, когда ночь, еще не уступив свое право дню, нехотя уходит, но и не дает вступить в свои права солнцу. Когда луна уже чуть видна, а солнце еще даже не поднялось. Сумерки. Я их так люблю.

Лежу на белой шелковой простыне, укрытая пуховым одеялом, так что меня вовсе не видно. Так проще. Пусть уже начинаю задыхаться от жары и нехватки воздуха, но все равно остаюсь в той же позе, упрямо не собираясь что-либо менять. Я капризная девчонка. Капризная даже к самой себе. Черт, а что мне еще остается делать? Горько вздыхаю и, прикрыв глаза, ощущаю, как отрываюсь от этого места, где остается приклеенным мое тело, где остается моя тюрьма. Снова открыв глаза, ощущаю себя привычно сжатой до маленьких размеров - птица. Расправив крылья, я взмываю в голубое небо радостно, резко и с долей удовлетворения. Это все, что есть у меня, но это все, мое, личное, никому это не отдам. Это мой способ жить. Разве есть другой?

- Госпожа, прошу вас, встаньте, вы задохнетесь под этим толстым одеялом, - слышу далеко внизу. Как мне ненавистен его голос, его жалость, его забота. Этот старик слишком сильно заботиться, слишком сильно жалеет, все слишком! Как ты не видишь, что я задыхаюсь только в своем безволии и твоей жалости? Я противна самой себе, старик! Пойми!
- Госпожа, я принес вам завтрак и стакан свежей крови.
Да пошел ты. Я за эту неделю сотни раз тебе говорила: я не буду пить кровь. Я умру. Так легче! Все так же продолжаю полет, но, тем не менее, уже привычное ощущение эйфории бесследно исчезло, как будто его и не было вовсе! Спускаюсь, возвращаясь в свое бренное тело, мою оболочку, которая слаба настолько, что я не вхожа в ночную общество, настолько, что я не могу просто жить. Моя жизнь заключается только в четырех стенах ужасно надоевшего кремового оттенка с алыми розами по краям, что вокруг меня. Хотя, если мне надоедает, я всегда переезжаю в другую комнату, и этот особняк в горах - это мое личное королевство. Я тут королева. И все тут мои слуги. Правда, я покинутая, никому не нужная королева в изгнании. Ну что же, это тоже утешение.
- Госпожа…
Черт, я слышу в голосе старого дворецкого непритворную, искреннюю жалость и нежность. Но на что она мне? Она вылечит мое тело? Нет. Лежу еще минут пять, не шевелясь и задыхаясь, чувствуя, как горло перехватывает от нехватки кислорода, а затем медленно, приподнимаюсь из-под одеяла, обнажив плечи и голову, с длинными, спутанными, давно не чесаными волосами. Своими фиалковыми глазами я изучаю каждый сантиметр лица старого слуги. Почему он заботиться обо мне? Высокий, худощавый, в черном потрепанном сюртуке, он стоял, невозмутимо протягивая поднос. Я смерила поднос взглядом полным презрения и одним лишь мысленным приказом отбросила принесенную еду в противоположную стенку. Треск, грохот и звук разбитого фарфора послышался со стороны. Пускай, так будет каждый раз, когда ты принесешь мне еду.
- Не жалеете вы себя, - горько качает он головой, на которой почти не осталось волос, лишь немного седых и плешь. Зато густые серебряные усы гордо покачивались из стороны в сторону с малейшем движении его головы.
- Спасибо тебе, - выдавливаю я, еле слышно, - но я сама все решила. Уходи.
- Госпожа, - дворецкий склоняется в поклоне, открывает рот, видимо желая что-то возразить, но я лишь слабо качаю головой. Уходи, ты не переубедишь меня, по бледным впалым щекам катятся непроизвольные слезы. Но ты их не увидишь - я снова укрылась одеялом.

* * *
В розовом мареве тает огненное солнце, обжигая меня своими палящими лучами, но уже не сильно, а так, еле-еле. Почти не ощутимо. Я стою на поляне. Откуда я здесь? В своем потрепанном сиреневом платьице я ощущаю себя почему-то не вампиром-аристократом, а обычным человеком. Медленно сажусь на зеленый земляной ковер устланный травой и цветами. Как чудесно они пахнут. А я в своем пятилетнем заточении в горах, почти забыла, как пахнут весенние цветы, как прекрасна в своей простоте природа.
Закрываю глаза и падаю навзничь на траву. Как же хорошо. Кажется, мир полон счастья и спокойствия, все связано воедино тонкой ниточкой и все так, как и должно быть. Я чувствую в своей мятежной душе покой, как это непривычно.
Внезапно мою умиротворенную тишину и одиночество, прерывают шаги: одни еле слышные, легкие, словно скользящие по земле и еле касающиеся её подолом платья, чуть шурша в траве - вампир, а другие тяжелые, громкие, словно отдающиеся эхом в земле. Человеку, несомненно, не понять такого, он бы даже не услышал, но я вампир, пусть и слабый, пусть и вампир, как диковинная птица, заточенная в золотой клетке с подрезанными крыльями. Куда такой улететь? Переворачиваюсь на спину, закрываю глаза и просто жду. Что дальше? Провожу тыльной стороной ладони по траве - она такая мягкая и нежная, черт, мне интересно. Кто же решил навестить больную девочку? Кому понадобилось? Внезапно, я чувствую, как сердце сжимает обруч, стягивает его, а из горла с хрипом вырывается непонятный звук. Чутье вампира заставляет мое хрупкое тельце дернуться, как от электрического разряда. Резко вскакиваю с земли. Конечно, будто мне кто-то это разрешал. В то же мгновение мир теряет свои прелестные краски, сливается и утягивает в водоворот темных пятен и непонятных бликов. Но кое-что мой постепенно тускнеющий взгляд успевает ухватить, маленький обрывок, но чего он стоит! В десяти метрах от меня, из-за дерева появилась высокая, худая, но необычно красивая женщина в длинном кимоно, познавшем бессонные ночи хозяйки и долгие пыльные дороги скитаний. Я знаю кто ты - странница! Недалеко от нее, парень, в странно-уродливой маске, на которой солнце прощально играет бликами, высокий, с пепельного цвета волосами. И ты мне снился, путник! Я точно знаю, я видела тебя во сне! И это, наверное, последнее, что проскальзывает в моем затухающем сознании. А затем, только кромешная тьма, когда-то так сильно пугавшая меня, но теперь ставшая привычной. Я ведь так часто теряю сознание, это уже не удивительно.

* * *
Открываю глаза и снова ощущаю тяжесть пухового одеяла, духоту и то, что раздражало меня все больше и больше. Так уже было. Было вчера, позавчера, и поза-позавчера. И так будет пока мое слабое, ни на что не способное тело не развеется светлым прахом по земле и, когда ветер, наконец, разнесет все песчинки моего праха по разным частям света, я буду счастлива. Потому что буду свободна. В голове стоит еле понятный гул, и я прижимаю бледную руку к полыхающему лбу. О нет, снова? Не хочу бредить, с меня хватит! Однако в сознание всплывают крошечные отрезки из разных воспоминаний, и в них проскальзывает снисходительная улыбка необычайно красивой и величественной женщины. О, Шизука-сама! Я видела её лишь однажды, когда еще жила с родителями, и помню, она навещала нас редко, почти не заходила. Но та минута, была яркой, незабвенной. Я помню каждую деталь. И поцелуй холодных мягких губ к вечно горячему лбу маленькой девочки, и её улыбку полную сожаления и понимания. И её взгляд, глубокий, задумчивый, и потому необычайно прекрасный. Я вздрагиваю и снова ложусь под одеяло. Почему мне так холодно? Закрывая глаза, с удивлением вижу перед ними картинки, всплывающие из сна. Закат. Поле. Шаги. Она. Резко вскакиваю с постели. Не надевая на свое худое и измученное болезнью тело халата, в одной тонкой сорочке, выскакиваю из комнаты, отчего, сильно покачиваясь, чуть не падаю, но вовремя хватаюсь за перила. Дыхание сбивается, и я начинаю привычно задыхаться, хватая рот воздухом, губы стремительно бледнеют, а грудную клетку сжимает невыносимая боль.
- Лежала бы, - слышу холодный, бездушный, казалось бы, голос, над головой. Вздрагиваю. Не может быть, но силы изменяют мне, и я чувствую, как мое тело безвольной тряпичной куклой оседает на холодный, мраморный, начищенный до тошнотворного блеска пол. Снова чувствую покалывания по телу. Не успеваю я поднять взгляд, как мне на лоб ложиться прохладная ладонь - очень нежная и мягкая на ощупь, я замираю. И боль, и это ужасное чувство, когда кажется, что вот-вот раздавят грудную клетку, исчезают. Медленно, с пульсацией, которая отдается эхом в голове, спасительница забирает эту боль, освобождает, и словно дает напиться живительной влаги, умирающему в пустыне от обезвоживания, человеку.
- Хао, Шизука-сама, - склоняюсь я в поклоне, сидя на коленях, все так же, не отрывая взгляда от пола. Страшно поднять взгляд. Но, наконец, совладав со своей дрожью, смотрю в эти бездонно-голубовато-серые глаза, и, кажется, тону.
- Ты до сих пор болеешь, - не вопрос, а констатация факта.
Её спокойный голос, нежный, певучий, и очень мелодичный еще отдается эхом в моих ушах. Спасительница! Зачем ей я - больное дитя, которое даже из комнаты нормально выйти не в состоянии?
- Ты мне очень поможешь, и обещаю, выйти из комнаты ты в будущем сможешь, и даже больше, я исцелю твое тело, - её голос, божественный голос.
Для меня, ребенка, потерявшего всякую надежду, слышать это просто как чудо свыше. Сила чистокровных велика, но зачем я ей?
- Все узнаешь позже. Я устала, - читает мысли Шизука.
Она слегка поводит плечами, красиво взмахивает рукой и, опираясь на молодого человека, которого я уже видела в своих снах, спускается в гостиную. Я чувствую каждой клеточкой своего тело, эту силу, эту мощь. Все так же сидя на полу, я чувствую, как меня поднимает за локоть дворецкий, при взгляде на него, он прячет от меня счастливый взгляд. О, глупец, зачем тебе так заботиться о своей Хозяйке? Я ухожу, несмотря на то, что в моем сердце поселяется нечто странное, неизведанное, что заставляет трепетать все мое существо, у людей это вроде называют надеждой.
И мне плевать, что Шизука разыскивается вампирским сообществом. Я не часть этих вампиров. Я перестала ею быть, когда от меня отвернулись, как от слабого, никчемного существа. Моя госпожа - Шизука-сама. Я отдам ей свое тело, душу, мысли, преданность. Все, что ей будет нужно еще и все, что будет у меня, я положу к её ногам. Наверное, для этого я и была рождена.
Возвращаясь в комнату и ложась на шелковые простыни, я чуть дрожу от мыслей, воспоминаний, от возбуждения. Возбуждение от того, что я могу быть исцелена, свободна. Я могу быть. Глаза закрываются, и я этому не сопротивляюсь, погружаясь в благодатный сон. И мне все кажется, что где-то внизу слегка шуршит подол величественного одеяния, где-то витает легкий цветочный аромат, где-то сидит моя госпожа.

@темы: мини, ангст, Хио Шизука, Куренай Марья, Ичиро

URL
   

Каракули Селли ^^

главная